humus | Еще один дыбр про больницу

Не успел два дня назад пошутить в дыбре про больницу, как снова оказались в ней. У Анки поднялась температура до сорока, и мы решили не откладывать до воскресенья и срочно отправили ее в «Рамбам».
Врачи в больнице первым делом заподозрили менингит, поскольку это довольно распространенное осложнение после перенесенной ею операции. Срочно сделали СТ, всевозможные анализы и оставили в больнице на пару дней пока ситуация не прояснится. Жена решила провести ночь возле Анны, а я остался дома на хозяйстве с Ильей и Екатериной.
Где-то часов с восьми вечера, Илья начал отчаянно кашлять и если судить по теплому лбу температура у него стала подниматься. Кашель все усиливался, и я взял ребенка на руки. Тут то его и начало тошнить. Не прошло и пары минут как я оказался с ног до головы в теплой блевотине. Сам Ильюха уже пылал. Уделанный с ног до головы я метался по кухне в поисках градусника и «Нурофена». Температура была под сорок, но лекарство быстро справилось с пожаром. Илья уснул, а я, наконец, залез в душ.
За ночь ребенок выпил, наверное, около пяти бутылок воды, так что спал я урывками, а когда уже утром его вырвало во второй раз, раскис, сдался и вызвонил жену домой. Жена приняла домашнюю вахту, а я поехал в больницу.
В этот раз Анку поместили в общем отделении, где чистота не являлась приоритетом в отличие от отделений реанимации и хирургии. В этом я убедился довольно быстро. Как мне сказала сразу же по прибытию Анна, некий арабский мальчик, благополучно изгнанный к моему приходу в другое отделение весь день с разбегу тошнил в сортире. Причем делал он это так: открывал дверь и прямо с порога начинал метать блевоту во все стороны, куда смотрит глаз. Надо отметить, поступал он так не раз и не два за день. Спустя какое-то время я решил помыть руки и сам пошел в туалет. Когда я открыл дверь, то сразу же обнаружил, что Аня ни на йоту не преувеличила – туалет был заблеван буквально до потолка: стены, пол, унитаз, раковина носили на себе следы частных посещений этого арабского ребенка. И вот уже который час все это никто не удосужился убрать. Запах и зрелище было таким, что меня вывернуло наизнанку, как и этого пацана, прямо на пороге. Так что ужаса в туалете за минуту стало в два раза больше. Тем не менее, уборщица так и не появилась до самого вечера.
Анке в больнице все не нравилось, и она объявила голодовку. Врачи бегали вокруг нее толпой, но она гордо отказывалась принимать пищу и отвечать на любые вопросы. К утру стали известны результаты обследований и все они подтверждали, что это простой вирус, который просто удачно присел на ослабленный операцией организм. Поэтому уже сегодня нас с большим удовольствием выпустили в большой мир.
Вечером, гуляя по больнице, зашел в один не исследованный до этого времени закуток и обнаружил огромный, выше человеческого роста кактус с ветками-лопухами, на которых распустились десятки цветков. Очень жалел, что не взял с собой фотоаппарат.
Помните, я рассказывал вам о том, что в центре больничного кампуса находится амфитеатр, окруженный зеленью? Он с утра и до вечера заполнен арабами, которые пьют, курят и справляют свои делишки в этом зеленом оазисе. Так вот, злая ирония в том, что оказывается этот сад, создан в память человека погибшего от руки арабского террориста на борту итальянского круизного корабля в 1985 году. Теперь в тени его памяти копошатся те, кто морально, да и не только поддерживает террористов нынешних.
Надо отметить, что очень много из того, что есть в больнице создано на пожертвования частных лиц и целых организаций. В каждом отделении есть с десяток мемориальных табличек, где помещены имена жертвователей. Большинство табличек содержат имена тех, чаще всего родителей, в память о которых было сделано данное пожертвование. По-моему в этом что-то есть.