Детский дыбр плюc снова Deep Purple
Sep. 19th, 2008 01:21 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
humusТеперь, когда обе старшие дочки учатся в интернате, дома на пять дней наступает чистота и покой, которые не могут сильно взбаламутить оставшиеся два младших представителя нашего семейства. Происшествия с их участием пока еще мелки и недостойны описания. Зато в четверг наступает тихий ужас.
Я никогда не знаю, какой вернется из интерната Ярослава, что нового принесет она с собой на лице и на теле. Она обрастает железяками, как днище корабля ракушками. Теперь у нее пирсинг в носу, два металлических клыка на нижней губе, одна железка в верхней, еще одна над правой бровью, пять в ушах, сережка в пупке и одна между пальцев правой руки. Возможно, есть и еще, но я уже боюсь сильно присматриваться, поскольку весь ее облик начинает напоминать мне небезызвестного Пинхеда. Проходить металлоискатель для нее становится все более проблематичным мероприятием.
Помимо собственного прокалывания, она теперь сама стала кенгуру пирсинга. В интернате она открыла небольшой нелегальный салон, где передает свой опыт всем желающим за цену, которую разглашать отказывается. Говорит, что от желающих сделать себе дырку в теле, отбоя нет. Правда случаются и казусы.
На прошлой неделе к ней пришел мальчик, и она проколола ему ухо. Правда потом оказалось, что второпях она проколола ему не то ухо, на которое он рассчитывал. Мальчик вернулся к себе, а его приятели начали задавать ему нескромные вопросы. Тот пришел в ужас и бросился к Ярославе скандалить. Та спокойно выслушала и сказала: «Нет проблем. Давай проколю и второе. А ты потом походишь, подумаешь, что тебе больше подходит».
В пятницу дома начинается суета заставляющая позабыть тишину прошлых дней. Уже утром выбегает Анка с истошным криком «Кто съел мои ноги!!!». Непривыкшего наблюдателя этот крик может ввести в ступор, но знающий поймет, что она обнаружила в холодильнике отсутствие прибереженной с вечера курицы. Дальше следуют скандалы и допросы с пристрастием. В таком ритме мы живем до вечера субботы, чтобы потом снова на пять дней впасть в тишину и покой.
На этой неделе ритм немного сбился. В среду позвонил мадрих Аниной общаги и сказал, что она ударилась головой об полку. Сказал, что ей плохо, страшно болит голова и они, зная о том, что Анна после операции, боятся брать на себя ответственность и оставлять ее на ночь. Необходимо приехать, забрать и отвести в «Рамбам» на обследование. На часах больше десяти вечера и автобусы в те северные края уже не ходят. Хорошо когда есть настоящие друзья не жалеющие казенного бензина, чтобы бросить все и поехать спасать пропадающее дитя. Мы ворвались в Нааль уже почти в полночь. Мадрих нервно ждал во дворе возле Аниного домика. Он принялся многословно оправдываться, но я его почти не слушал. Я вошел в Анину комнату, она сидела на кровати и болтала с подружками. Увидев меня, она сразу же приняла печальный облик, наморщила личико и ухватила меня за плечо. В таком виде мы и добрались до машины. Мадрих продолжал что-то мне объяснять, но я его не слушал. Тот, кто знает Анну как облупленную, легко может понять когда она притворяется, а когда страдает по настоящему. Тем не менее, в «Рамбам» для отчистки совести я ее свозил.
Там в приемном покое страдалицу узнали, поэтому с нами не стали долго возиться, тут же взяли в оборот, и не прошло и пары часов как ей сделали СТ. и все анализы. Поэтому уже в два ночи мы смогли отправиться восвояси.
После таких событий необходимо было срочно развеяться, и принял предложение еще раз съездить на Дипов и на халяву проникнуть внутрь. Я понимал, что дважды в одну реку не входят и вряд ли нам удастся проникнуть тем же путем, но попробовать стоило.
По приезду мы сразу поняли, что охрана не дремала и наш кабур обнаружен. Проделанную в ограждении дыру постарались по возможности заделать и даже вымазали прутья в солидоле, чтобы отпугнуть самых робких. Нерешительные аборигены стояли чуть поодаль, обреченно пожимая плечами. Тут то мы и появились.
Сеня в этот раз подготовился обстоятельно. У него в машине оказалась чудо-ножовка, при помощи которой он минут за пятнадцать удалил целый фрагмент ограждения. Теперь на территорию можно было проникать по трое. Напрягало, что изеры столпившиеся у нашего кабура уже огромной толпой когда мы втроем тихо перешагнув проем стали пробираться среди колючих зарослей кактусов пальм и еще какой-то болючей хрени, начали шуметь не меньше, чем Дипы на сцене.
Охрана на этом концерте была бдительней и злобнее чем на прошлом. Все места десантирования охранялись тщательно и надежно. Отсидев в укрывище минут пятнадцать, мы поняли, что здесь не пройти. Сеня обнаружил вдоль внутренней стороны ограды неприметную тропу, и мы стали осторожно по ней продвигаться. Столько колючестей в одном месте я еще ни разу не встречал. В некоторых местах приходилось, как Рэмбо заползать на ограду и передвигаться при помощи рук. Но все рано или поздно заканчивается, и мы обессиленные спрыгнули с двухметровой высоты в тень здания. Я прыгал последним и, не успев распрямиться, услышал громкое «СТОЙ!» Я ломанулся прочь от источника звука, даже не оглянувшись. Я завернул за угол и был скручен двумя магавниками. Сеня с Ленчиком уже обезвреженные стояли неподалеку.
Далее состоялся любопытный разговор. Говорил в основном Сеня как самый главный среди нас.
- Что вы там делали?
- Мы сюда отлить пришли. А разве нельзя?
- Так для этого туалет вон там поставили.
- Ах да, точно, как это я запамятовал. Ну, мы пошли туда.
- Стоять! Как вы проникли на территорию?
- По билетам.
- Где билеты?
- У подруги. Вы постойте здесь, я схожу, принесу.
- Стоять! Так значит по билетам прошли?
- А как иначе, неужели мне пятьсот шекелей жалко?
- Вон отсюда, немедленно!!! Выведите их отсюда живо.
Весь путь до ворот Сеня почем зря ругал магавников и требовал, чтобы его пустили на концерт. При этом он, как и мы все был чудовищно грязен, весь утыкан иглами и колючками. Оказавшись за оградой, он не успокоился и принялся искать новые пути для прохода.
Смотреть на проделанную нами дыру пришло посмотреть, наверное, половина личного состава охранников. Поцокав языками, они удалились. Мы присели неподалеку и решили посмотреть как новые олухи будут пытаться пробираться через наш ход. Вскоре подошла шумная компашка молодняка, среди них был и какой-то пацан на костыле. Он храбро было полез внутрь, и мы приблизились, чтобы не упустить момента задержания инвалида. К сожалению, я все испортил своей невыдержанностью, когда начал кричать ему в спину: «ПИАСТРЫ! ПИАСТРЫ! ЭСПАНЬОЛА!» Парень струсил и слинял.
Потом было много всего, на концерт пусть и к самому финалу мы попали и даже смогли
немножко потусоваться за сценой. Затем были прогулки по развалинам римского форума и т.д. Домой приехал под утро трезвым. Необычные ощущения.
Я никогда не знаю, какой вернется из интерната Ярослава, что нового принесет она с собой на лице и на теле. Она обрастает железяками, как днище корабля ракушками. Теперь у нее пирсинг в носу, два металлических клыка на нижней губе, одна железка в верхней, еще одна над правой бровью, пять в ушах, сережка в пупке и одна между пальцев правой руки. Возможно, есть и еще, но я уже боюсь сильно присматриваться, поскольку весь ее облик начинает напоминать мне небезызвестного Пинхеда. Проходить металлоискатель для нее становится все более проблематичным мероприятием.
Помимо собственного прокалывания, она теперь сама стала кенгуру пирсинга. В интернате она открыла небольшой нелегальный салон, где передает свой опыт всем желающим за цену, которую разглашать отказывается. Говорит, что от желающих сделать себе дырку в теле, отбоя нет. Правда случаются и казусы.
На прошлой неделе к ней пришел мальчик, и она проколола ему ухо. Правда потом оказалось, что второпях она проколола ему не то ухо, на которое он рассчитывал. Мальчик вернулся к себе, а его приятели начали задавать ему нескромные вопросы. Тот пришел в ужас и бросился к Ярославе скандалить. Та спокойно выслушала и сказала: «Нет проблем. Давай проколю и второе. А ты потом походишь, подумаешь, что тебе больше подходит».
В пятницу дома начинается суета заставляющая позабыть тишину прошлых дней. Уже утром выбегает Анка с истошным криком «Кто съел мои ноги!!!». Непривыкшего наблюдателя этот крик может ввести в ступор, но знающий поймет, что она обнаружила в холодильнике отсутствие прибереженной с вечера курицы. Дальше следуют скандалы и допросы с пристрастием. В таком ритме мы живем до вечера субботы, чтобы потом снова на пять дней впасть в тишину и покой.
На этой неделе ритм немного сбился. В среду позвонил мадрих Аниной общаги и сказал, что она ударилась головой об полку. Сказал, что ей плохо, страшно болит голова и они, зная о том, что Анна после операции, боятся брать на себя ответственность и оставлять ее на ночь. Необходимо приехать, забрать и отвести в «Рамбам» на обследование. На часах больше десяти вечера и автобусы в те северные края уже не ходят. Хорошо когда есть настоящие друзья не жалеющие казенного бензина, чтобы бросить все и поехать спасать пропадающее дитя. Мы ворвались в Нааль уже почти в полночь. Мадрих нервно ждал во дворе возле Аниного домика. Он принялся многословно оправдываться, но я его почти не слушал. Я вошел в Анину комнату, она сидела на кровати и болтала с подружками. Увидев меня, она сразу же приняла печальный облик, наморщила личико и ухватила меня за плечо. В таком виде мы и добрались до машины. Мадрих продолжал что-то мне объяснять, но я его не слушал. Тот, кто знает Анну как облупленную, легко может понять когда она притворяется, а когда страдает по настоящему. Тем не менее, в «Рамбам» для отчистки совести я ее свозил.
Там в приемном покое страдалицу узнали, поэтому с нами не стали долго возиться, тут же взяли в оборот, и не прошло и пары часов как ей сделали СТ. и все анализы. Поэтому уже в два ночи мы смогли отправиться восвояси.
После таких событий необходимо было срочно развеяться, и принял предложение еще раз съездить на Дипов и на халяву проникнуть внутрь. Я понимал, что дважды в одну реку не входят и вряд ли нам удастся проникнуть тем же путем, но попробовать стоило.
По приезду мы сразу поняли, что охрана не дремала и наш кабур обнаружен. Проделанную в ограждении дыру постарались по возможности заделать и даже вымазали прутья в солидоле, чтобы отпугнуть самых робких. Нерешительные аборигены стояли чуть поодаль, обреченно пожимая плечами. Тут то мы и появились.
Сеня в этот раз подготовился обстоятельно. У него в машине оказалась чудо-ножовка, при помощи которой он минут за пятнадцать удалил целый фрагмент ограждения. Теперь на территорию можно было проникать по трое. Напрягало, что изеры столпившиеся у нашего кабура уже огромной толпой когда мы втроем тихо перешагнув проем стали пробираться среди колючих зарослей кактусов пальм и еще какой-то болючей хрени, начали шуметь не меньше, чем Дипы на сцене.
Охрана на этом концерте была бдительней и злобнее чем на прошлом. Все места десантирования охранялись тщательно и надежно. Отсидев в укрывище минут пятнадцать, мы поняли, что здесь не пройти. Сеня обнаружил вдоль внутренней стороны ограды неприметную тропу, и мы стали осторожно по ней продвигаться. Столько колючестей в одном месте я еще ни разу не встречал. В некоторых местах приходилось, как Рэмбо заползать на ограду и передвигаться при помощи рук. Но все рано или поздно заканчивается, и мы обессиленные спрыгнули с двухметровой высоты в тень здания. Я прыгал последним и, не успев распрямиться, услышал громкое «СТОЙ!» Я ломанулся прочь от источника звука, даже не оглянувшись. Я завернул за угол и был скручен двумя магавниками. Сеня с Ленчиком уже обезвреженные стояли неподалеку.
Далее состоялся любопытный разговор. Говорил в основном Сеня как самый главный среди нас.
- Что вы там делали?
- Мы сюда отлить пришли. А разве нельзя?
- Так для этого туалет вон там поставили.
- Ах да, точно, как это я запамятовал. Ну, мы пошли туда.
- Стоять! Как вы проникли на территорию?
- По билетам.
- Где билеты?
- У подруги. Вы постойте здесь, я схожу, принесу.
- Стоять! Так значит по билетам прошли?
- А как иначе, неужели мне пятьсот шекелей жалко?
- Вон отсюда, немедленно!!! Выведите их отсюда живо.
Весь путь до ворот Сеня почем зря ругал магавников и требовал, чтобы его пустили на концерт. При этом он, как и мы все был чудовищно грязен, весь утыкан иглами и колючками. Оказавшись за оградой, он не успокоился и принялся искать новые пути для прохода.
Смотреть на проделанную нами дыру пришло посмотреть, наверное, половина личного состава охранников. Поцокав языками, они удалились. Мы присели неподалеку и решили посмотреть как новые олухи будут пытаться пробираться через наш ход. Вскоре подошла шумная компашка молодняка, среди них был и какой-то пацан на костыле. Он храбро было полез внутрь, и мы приблизились, чтобы не упустить момента задержания инвалида. К сожалению, я все испортил своей невыдержанностью, когда начал кричать ему в спину: «ПИАСТРЫ! ПИАСТРЫ! ЭСПАНЬОЛА!» Парень струсил и слинял.
Потом было много всего, на концерт пусть и к самому финалу мы попали и даже смогли
немножко потусоваться за сценой. Затем были прогулки по развалинам римского форума и т.д. Домой приехал под утро трезвым. Необычные ощущения.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2008-09-19 11:14 am (UTC)Главное - чтобы все проходило в нормальных условиях. Хотя я знаю, что следы от дырок в брови не зарастают, даже если ты перестаешь носить серьгу.
no subject
Date: 2008-09-19 11:21 am (UTC)